Самые эти слова – точно лето на языке. Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето. И теперь, когда Дуглас знал, по-настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы видеть и ощущать мир, он понял еще одно: надо частицу всего, что он узнал, частицу этого особенного дня – дня сбора одуванчиков – тоже закупорить и сохранить; а потом настанет такой зимний январский день, когда валит густой снег, и солнца уже давным-давно никто не видел, и, может быть, это чудо позабылось, и хорошо бы его снова вспомнить, – вот тогда он его откупорит! Ведь это лето непременно будет летом нежданных чудес, и надо все их сберечь и где-то отложить для себя, чтобы после, в любой час, когда вздумаешь, пробраться на цыпочках во влажный сумрак и протянуть руку…

В этой книге рассказывается несколько историй. О разных людях, событиях. Объединяет их то, что все они происходят летом. Одним летом. В одном маленьком, в реальности не существующем, провинциальном городишке под названием Гринтаун штата Иллиноис. Все истории объединяет также то, что так или иначе в каждой из них принимают участие мальчишки: Дуглас и его брат Том. Тому десять лет, Дугласу – немногим больше. Каждый из них этим летом открывает для себя что-то новое.

Они узнают о Жизни и Смерти, они узнают, что такое страх, печаль и радость. Узнают о том, что такое дружба, преданность, счастье. В книге затрагивается столько различных важных тем, что пересказать все, не пересказывая ее целиком, практически невозможно.

Одуванчик, этот милый цветок, который мы можем наблюдать каждое лето – это символ. Символ этого времени года. Вино из одуванчиков – как квинтэссенция лета. Оно позволит мысленно в него вернуться несмотря ни на что: ни на снег за окном, ни на плохое настроение, ни на болезнь.

Знаете, мне теперь тоже хочется, чтобы где-нибудь в погребе стояли 92 маленькие бутылочки с вином из одуванчиков. За каждый день лета. Каждый, уникальный, день лета.

И, в заключение, несколько цитат:

– Говорят, с этого начинается мудрость. Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все – значит, ему все еще семнадцать.

В девять лет человеку кажется, что ему всегда было девять и всегда так и будет девять. В тридцать он уверен, что всю жизнь оставался на этой прекрасной грани зрелости. А когда ему минет семьдесят – ему всегда и навсегда семьдесят. Человек живет в настоящем, будь то молодое настоящее или старое настоящее; но иного он никогда не увидит и не узнает.

– Как, по-твоему, Том, какой у нас получится следующий год? Лучше этого или хуже?
– Ты меня не спрашивай. – Том подул в стебель одуванчика, точно в дудку. – Ведь не я создал мир. – Он на минуту задумался. – Хотя иногда мне кажется, что все это моих рук дело.
И он лихо сплюнул.
– У меня предчувствие, – сказал Дуглас.
– Какое?
– Следующий год будет еще больше, и дни будут ярче, и ночи длиннее и темнее, и еще люди умрут, и еще малыши родятся, а я буду в самой гуще всего этого.